Евротренд

«Наверное, в крови у нас есть нечто русское»: Хенриетте Борг Рейнхольдт

Датчанка Хенриетте Борг Рейнхольдт стала директором Датского института культуры в Санкт-Петербурге в 2020 году, но с Россией познакомилась гораздо раньше — в 1998. В то время она прочла статью о Москве и приехала изучать русский язык в российскую столицу. На языковых курсах Хенриетте встретила своего будущего мужа Клауса, тоже датчанина – позже он начал работать журналистом на датском канале TV2. С тех пор пара всегда вместе: по работе в Дании, Казахстане, Грузии — и, наконец, снова в России.

В первый свой приезд в Россию во время учебы на языковых курсах Хенриетте жила у русской семьи, а вечерами подрабатывала в кафе. Тогда она еще совсем не знала русский, и первое время общаться ей удавалось разве что жестами.

«Просто сидя в университете, ничего не выучишь»

Хенриетте Борг Рейнхольдт: Языковой курс длился чуть меньше года. После 9 месяцев я чуть-чуть уже могла говорить: например, спросить дорогу на улице. Это был долгий процесс. После курса мне хотелось работать в России и продолжать изучать русский язык, потому что он сложный, интересный, богатый.

Сначала я вернулась в Данию — учиться в Университете Копенгагена на факультете русского языка и культуры. Но так ничего не выучишь: просто сидишь в университете, и все. Так я и решила вернуться в Россию. В Мурманске около полутора лет работала в контактном центре Совета министров Северных стран, и вот там уже пришлось говорить на русском.

Х.: Конечно, когда дети только приехали с нами в Санкт-Петербург, им было очень сложно из-за незнакомого языка. Сейчас они… ну, немножко понимают. По-русски они не говорят, но видят, что люди в России — приятные, вежливые, и здесь приятно жить.

Мы говорили детям, что рано или поздно придется вернуться в Данию, но чувствуется, что пока им не хочется.

«В Дании мы все похожи друг на друга»

По мнению Хенриетте и Клауса, с 1998 года Россия изменилась только внешне.

Клаус Борг Рейнхольдт: У меня такое впечатление, что в 90-х нельзя было улыбаться на улице, а сейчас — можно. Мы недавно приезжали в Мурманск на несколько дней, и за эти 15 лет город стал более развитым, а люди на улицах — более открытыми. И вообще везде видно, что люди стали жить легче и «богаче». Но вот корень, «русское» —  это искренность. И это не изменилось. Если у тебя русский друг — это навсегда.

Х.: Такое чувство, что русские, которых ты уже знаешь, — они честные, открытые, очень откровенные люди. Что интересно в России: можно встретить людей, которые очень похожи на нас, датчан, а можно таких, которые совсем не похожи. В Дании мы все более-менее похожи друг на друга. Но чувство юмора у датчан и россиян иногда сходно: люди смеются сами над собой. Это очень по-русски, и у нас в Дании тоже так делают.

«Мы ведь хотим пригласить сюда друзей и показать: «Вот это Россия, и это не то, что вы думаете!»

Хенриетте и Клаус признаются, что в Дании есть множество предрассудков по поводу России. Пока дети были совсем маленькими, семья жила в Дании, и друзья не понимали желание пары вернуться в Россию, да еще и на более долгий срок, чем раньше.

Х.: В России мы чувствуем себя как дома, и нам здесь интересно. Конечно, нам помогает знание русского языка.

К.: Мы часто ходим по Санкт-Петербургу, и вообще ни разу не столкнулись с неприятными ситуациями. И мы с Хенриетте считаем, что нужно знакомиться с миром. Не только с Россией, конечно. Но Россия — это интересная страна.

Хенриетте с детьми — Анной и Верой

Х.: И это часть нашей цели — показать друзьям и другим семьям в Дании, какая на самом деле Россия. Многие знают Россию только по политике. Но мы хотим показать другую картину. Поэтому так обидно, что границы из-за пандемии закрыты. Мы ведь хотели пригласить сюда друзей и показать: «Вот это Россия, и это не то, что вы думаете!».

И самое интересное здесь — это разнообразие. Мы любим русскую историю, русский язык и литературу, местную кухню.

К.: Гречку! Это высокая гастрономия, на мой взгляд. И русское вино. В этом мы открыли для себя новый мир. Раньше мы иногда выпивали стаканчик «Советского шампанского», и нам не очень нравилось. А сейчас в России очень хорошие вина.

Хенриетте и Клаус в Москве на Охотном ряду, где они впервые поцеловались много лет назад

«Нам важно, чтобы мы услышали друг друга»

Хенриетте считает, что Датский институт культуры пригласил ее на должность директора, потому что разглядел в ней теплые чувства к России. По словам Хенриетте, важная часть ее работы — прислушиваться к местной культуре и обмениваться опытом. «Менять» Россию в задачи директора института не входит.

Х.: Мне стало ясно, что некоторые датчане или другие европейцы иногда думают, что наш европейский подход — обязательно наилучший. Но нам тоже надо иногда выслушать россиян. Это и есть наша работа в Датском институте культуры — чтобы мы слышали друг друга.

Организованная Датским институтом культуры в Санкт-Петербурге выставка «17FOR17» в РГБ (в экспозиции представлены плакаты датских и российских дизайнеров)

Нам интересно сейчас работать в сфере устойчивого развития, городского развития. В Санкт-Петербурге, как и в Дании, есть набережные, мы можем делиться этим опытом. Мне лично интересно, какие социальные роли сейчас у мужчин и женщин — и в Дании, и в России. Еще мы организуем совместные проекты датских и российских художников, показываем, как они работают вместе. Мне важен именно вот этот обмен между странами. Я должна понимать, какие вы — россияне, и я хотела бы, чтобы вы поняли, какие мы — датчане.

«Доверие — это очень важно»

Отличие датчан от россиян, по мнению Хенриетте, заключается в доверии. В России нет безоговорочного доверия к средствам массовой информации или политикам. Рабочие вопросы тоже не всегда решаются «по-датски».

Х.: Когда я работала в Совете министров Северных стран в Мурманске, начальница там была не из России, а вот работники — россияне. Как-то раз они попросили меня передать начальнице, чтобы она точнее говорила, что от них требуется. Им было не совсем понятно, что она хотела, потому что она никогда не говорила им: «Ты должен делать вот так!»

Лично я думаю, что в работе очень важно понять, какие у тебя коллеги, на что они способны, дать возможность принимать решения в своей работе. Начальник в Дании слушает коллег и принимает их предложения. В Датском институте культуры уже есть понимание, что работать таким образом — и приятнее, и эффективнее.

То же самое справедливо и для семьи. Конечно, я говорю детям, что правильно, а что нет. Но лучше это показать. Не словами. Дети, может быть, «другие», но они — личности, и мне надо слушать и понимать, какие они на самом деле. Если они чувствуют, что я стараюсь их понять, они мне доверяют и чувствуют себя комфортно.

«В России постоянно появляется что-то новое»

По словам Хенриетте и Клауса, Москва навсегда останется для них «особенным» городом, ведь там они впервые встретились. А вот для жизни с детьми Санкт-Петербург подходит больше, говорят они: всем знакомое противостояние образов жизни двух российских столиц стало понятно и иностранцам.

К.: В Москве все движется очень быстро, а в Питере можно вставать в 10 утра, медленно идти на работу, спокойно сидеть, пить чай…

Х.: Если в сфере культуры, то да.

К.: В Копенгагене, нашей столице, мы привыкли кататься на велосипедах и много ходить пешком. В Санкт-Петербурге мы тоже можем без проблем ходить пешком, а не ездить на общественном транспорте.

Х.: При этом Петербург для нас — конечно, огромный город, там живет почти столько же людей, сколько во всей Дании (В 2020 году в Дании жило 5 822 763 человека, в Санкт-Петербурге 5 384 342. — Прим. «Европульса»). И здесь столько возможностей, можно найти что угодно: что посмотреть, куда сходить, что покушать; постоянно появляется что-то новое. Для нас как иностранцев в этом заключается в том числе особенность России. А если путешествовать, в России это можно делать бесконечно. Я бы хотела пожить, может быть, на востоке. Может, в Хабаровске?

К.: Ну, Хабаровск — это слишком далеко, наверное.

«Такое было чувство, что это подходящие имена»

Двух дочерей Хенриетте и Клауса зовут Анна и Вера. На вопрос о том, как выбирались эти имена, пара задумчиво переглядывается.

Х.: Почему мы так выбрали?.. Не специально. Мы ведь не знали, что будем жить в России. Но почему-то…

К.: Анна — везде популярное имя. А Вера в Дании — не совсем обычное.

Х.: Просто такое было чувство, что это для них подходящие имена.

К.: Наверное, в крови у нас есть что-то русское.