Короче говоря: как стрижка боб стала символом женской свободы

Боб — короткая стрижка, демонстративный антоним длинных волос, с графически подчеркнутыми прядями у лица, подстриженным затылком и обнаженной шеей. Он появился в эпоху, когда образ женщины полным ходом трансформировался в том направлении, с которого общество уже не свернет.

Конец XIX века — время, когда женский вопрос из дискуссий интеллектуалов превращается в организованное движение. Женщины требуют доступа к образованию и профессиям, имущественным и политическим правам. В Германии в 1890-х возникает крупное объединение женских организаций; в Британии создается Национальный союз обществ женского избирательного права.

В культуре возникает тип «новой женщины» — образованной, самостоятельной, которая работает, ездит на велосипеде, без сопровождающих появляется в публичном пространстве и может вообще не рассматривать брак как главную цель жизни.

Стрижка выше плеч как эпатаж на грани фола

В 1890-х годах стрижку выше плеч носили – каждый раз это была часть скандального образа. Например, французская певица и актриса Полер: ее образ в разные годы дополнялся мини-юбками, кольцом в носу, мини-пигом и чернокожим помощником, сопровождавшим ее в поездке в США, которого она называла «рабом» (напомним, к тому времени рабство в США было отменено сравнительно недавно, и эта тема все еще была очень щекотливой). Одним словом, короткая стрижка и элегантность были конфликтующими друг с другом понятиями.

Еще одной известной женщиной, остригшей волосы на рубеже XIX и XX веков — и тоже вызвавшей этим море пересудов, была французская писательница Сидони-Габриэль Колетт. Некоторые источники утверждают, что она была чуть ли не влюблена в Полер и постриглась, чтобы быть к ней ближе.

Короткая стрижка была бунтом и попыткой вырваться за рамки привычного образа женщины. И общество воспринимало это как причуды творческих натур: кто с осуждением, кто с интересом, но без особого желания повторить их опыт.

Антуан де Пари и первые победы суфражисток

Когда французский стилист Антуан де Пари в 1901 году начинал карьеру, в старом патриархальном порядке уже наметились реальные перемены. В Европе женщина была еще далеко не равноправным гражданином, но принцип «Политика — исключительно мужское дело» уже начинал терять свои позиции. Уже тогда в Норвегии часть женщин получила право голосовать и избираться на муниципальных выборах. И хотя воспользоваться им в то время могли только 42% норвежек старше 25 лет из-за имущественного ценза, это был первый настоящий прорыв.

А в 1903 году движение за политические права женщин оформилось еще в нескольких странах. В Великобритании появилась организация так называемых суфражеток. В отличие от их «старших сестер», суфражисток, их принципом стала фраза «Дела, а не слова»: суфражетки считали, что десятилетия петиций и мирной агитации не дали результата, и нужны более жесткие методы борьбы за избирательное право. Параллельно в Швеции возникла общенациональная организация за женское избирательное право.

Избавиться от возраста: секрет премьеры «Ангела»

Возник боб не в знак протеста за права женщин, а невинно — всего лишь как сценический образ.

В 1909 году парижский театр «Варьете» ставил новую пьесу «Ангел». То была комедия нравов с образом, который тогда все чаще стал появляться в культурном пространстве — молодой и обольстительной женщины, которая тянет на дно всех мужчин, попавших под влияние ее чар.

В главной роли обольстительницы автор пьесы видел исключительно тогдашнюю звезду парижской бульварной комедии Еву Лавальер. Но Еве было уже 43 года, а ее персонажу — 24.

Тогда театр обратился к Антуану де Пари. Тот изучил лицо актрисы и принял весьма радикальное решение: остриг ее волосы до боба, причем короткого — практически «под мальчика».

До премьеры Ева не показывалась на публике, так что ее стрижка стала сенсацией в день премьеры. Про ее перевоплощение говорили, что она скинула годы вместе с волосами.

Из театра на улицы: голодовки и политическая борьба

В начале 1910-х женщины понемногу стали приходить к Антуану де Пари не ради укладки волос, а чтобы их коротко постричь.

Женское движение в то время становилось все радикальнее. Где-то это происходило мирно – как, например, в Финляндии, где в 1906 году женщины получили и активное, и пассивное избирательное право на национальном уровне. В 1908 в Германии женщины впервые смогли легально вступать в политические партии.

Но где-то политические права женщины добывали с боем. В Британии началась настоящая борьба суфражисток за свои права: в 1909 году те из них, кто уже находился в тюремном заключении, начали объявлять голодовки, а власти — принудительно их кормить.

Короткие волосы — еще не массовый феминистский символ, но они нашли отклик в сердцах европеек и европейцев ровно тогда, когда женщина начинала демонстративно выходить из отведенного ей пространства.

Бриолин, «орхидеи» и легендарные «поцелуйчики»

Укладка меняла боб так, что сегодня кажется, будто это были разные стрижки.

Когда Антуан де Пари увидел популярность образа Евы Лавальер, то начал придумывать разные вариации боба. Он экспериментировал с формой и длиной — от более мягкого и женственного варианта с уложенными волнами до скульптурной с выбритым затылком и удлиненными прядями у лица — и совсем уж радикальной, «под мальчика».

Антуан работал бриолином с не меньшим энтузиазмом, чем ножницами. Он придумывал не только стрижку, но и различные варианты укладок. Например, классическим стал боб «орхидея» — передние пряди приподнимали, придавая стрижке сходство с цветком. Антуан придумал и знаменитые аккуратные колечки прядей, практически приклеенные ко лбу или вискам. Такие завитки назывались «поцелуйчиками».

Первая мировая война и эпоха дерзких флэпперов

Если в первые годы своего существования боб был уделом феминисток и интеллектуалок, то с началом Первой мировой войны, с середины 1910-х, эта стрижка постепенно стала становиться частью образа женщин всех сословий.

Война резко ускорила то, на что в мирное время могли уйти десятилетия. Миллионы мужчин оказались на фронте, а женщины массово заняли их рабочие места в промышленности, транспорте, медицине и государственных учреждениях. Длинные волосы и сложные прически стали просто неудобны в новом мире.

В этот сложнейший период женщины на практике доказали, что способны выполнять работу, которая считалась мужской. После войны стало намного труднее обосновывать их политическое бесправие — и по Европе прошла волна принятия законов о присуждении им избирательных прав. Например, в Германии женщины получили избирательное право в 1918 году, а уже на выборах в 1919 этим правом воспользовалось больше 80% женщин, которые это право получили.

Когда война наконец закончилась, боб не отошел в тень, а, наоборот, устремился к зениту своей славы. В послевоенные годы по западному миру прокатилась волна эмансипации, в ходе которой сотни тысяч женщин примерили короткую стрижку.

Это была эпоха так называемых флэпперов: в 1920-е годы женщины впервые в истории начали встречаться с мужчинами в современном смысле — не с мыслью о замужестве, а просто так, для удовольствия. Они работали и самостоятельно зарабатывали, курили, танцевали, занимались спортом и претендовали на ту свободу поведения, которой раньше обладали мужчины. Боб стал эмблемой новой эпохи: он позволял буквально увидеть эмансипацию на улице.

«Молодежное землетрясение» и революция Видала Сассуна

60-е стали десятилетием перемен. Взрыв произошел по касательной причине: на сцену массово вышло поколение, для которого молодость впервые в истории стала не переходным периодом, а самостоятельной идентичностью. Дети бэби-бума достигли подросткового и студенческого возраста одновременно и в невиданном количестве — и превратились в экономическую и культурную силу, которая диктовала моду, а не донашивала ее за взрослыми.

В 1960 году в США и Британии одобрили противозачаточную таблетку — и впервые в истории женщина могла отделить сексуальность от риска беременности почти без участия партнера или врача, решающего за нее.

Молодежный бунт ставил под сомнение мораль, сексуальные нормы, устройство семьи и гендерные роли — и в моде это выразилось как отказ от всего, что имитировало взрослость. Мэри Куант выводит на улицы Лондона мини-юбку — прежде немыслимую длину; силуэты становятся геометричными, лишенными талии, будто скроенными по чертежу, а не по фигуре; в эстетику вплетается поп-арт с его чистым цветом и плоскостью. Лицом эпохи стала Твигги — угловатая, почти бесполая, без намека на женственность в довоенном понимании. Британская пресса называла это явление youthquake — «молодежным землетрясением».

Эта эпоха произвела на свет революционную форму боба, изобретение другого стилиста — Видала Сассуна. Он строил стрижку как архитектор — точной геометрией, без укладки и лака, чтобы волосы держали форму сами по себе за счет линии среза, а не химии. Отсюда и знаменитый принцип «помыл — и готово» (wash and go): стрижка перестала требовать участия парикмахера в ежедневной жизни, ровно как женская одежда когда-то перестала требовать корсета.

Образ женщины, вышедший из этого десятилетия, — уже не «новая женщина» рубежа веков, добивавшаяся права выйти из дома одной, и не флэппер 1920-х, отвоевывавшая право на удовольствие, которого не надо стыдиться. Это женщина, заявившая право на автономию собственного тела как факт, а не привилегию.

И носила она боб.