На самом юге Швеции, в Мальме, существует «кафе смерти» (dödskafé), куда можно прийти поговорить на тему логичного финала жизни, выговориться, облегчить страдания, снизить градус табуированности этой темы лично для себя или близких — и сделать это за чашкой кофе.
«Кафе смерти» — это социальная инициатива, а не реальные заведения. В Мальме, например, «кафе смерти» собирается в обычной городской библиотеке по инициативе Клары Виделы, аргентинки по происхождению. У этой инициативы есть множество аналогов в разных странах, а саму идею развил и популяризировал англичанин Джон Андервуд. В Лондоне он регулярно организовывал встречи, посвященные открытому разговору о смерти. Впрочем, и Андервуд не первоисточник — о встречах под названием Café mortel он прочел в статье об инициативе швейцарского социолога и антрополога Бернара Креттаза проводить собрания в бистро и давать людям возможность свободно говорить на тему смерти.
Идея так понравилась Андервуду, что в 2011 году он пригласил гостей на первую встречу «кафе смерти» (death café) у себя дома в лондонском районе Хакни. Ведущей этой встречи была его мать, психотерапевт Сью Барски Рид.
Андервуд хотел создать пространство, где можно было бы говорить о смерти так же естественно, как о любых других важных событиях жизни. Он был убежден, что в западной культуре разговоры о смерти слишком часто делегированы врачам, священникам и сотрудникам похоронных служб, из-за чего большинство людей остаются с этим страхом один на один и не получают достаточной поддержки.
На этих встречах Андервуд сознательно отказался от лекций, психологических тренингов и религиозных дискуссий. На сайте международного движения Death café есть свод некоторых правил, по которым должны строиться подобные встречи:
- участие всегда бесплатное или некоммерческое;
- встречи проходят в доступном, уважительном и конфиденциальном пространстве;
- организаторы не стремятся убедить участников в какой-либо точке зрения, предложить решение проблемы, продать продукт или подтолкнуть к определенным действиям;
- неизменной частью встречи остаются чай, кофе и пирог.
Кофе и выпечка на таких собраниях выступают в качестве социального клея: теплая, вкусная домашняя еда помогает собравшимся почувствовать себя в безопасности, достаточной для того, чтобы поделиться тревожащими мыслями.
В 2017 году Джон Андервуд скончался, но его семья продолжила развитие этого движения.
Наука об отношении к смерти
В 2021 году исследователи из Норвежского университета естественных и технических наук и Университета Глазго опубликовали, пожалуй, первое крупное социологическое исследование движения death café. Они проанализировали интервью с 49 организаторами встреч в 34 странах и пришли к выводу, что люди собираются вместе не столько для того, чтобы говорить о смерти, сколько чтобы почувствовать человеческое тепло и близость.
Авторы исследования опирались на концепцию «текучей современности» социолога Зигмунта Баумана. По его мнению, современная жизнь становится все более фрагментированной: люди чаще переезжают, меняют работу, реже принадлежат к устойчивым сообществам и все чаще испытывают одиночество. В таких условиях возникают временные пространства, где незнакомые люди могут почувствовать связь друг с другом. Death сafé исследователи называют именно таким пространством.
Авторы обращают внимание, что разговор о смерти почти мгновенно отменяет привычный «светский» сценарий общения. Встречи проходят в уютной обстановке, а большинство участников до этого не были знакомы друг с другом. Все это создает ощущение безопасности и доверия. Люди быстрее переходят к искренним разговорам, делятся личным опытом и говорят о вещах, которые редко обсуждают даже с близкими.
Поэтому, по мнению авторов, death café — это не столько проект о смерти, сколько ответ на одну из главных проблем современного общества — дефицит искреннего человеческого общения. Разговор о смерти становится лишь поводом для возникновения чувства близости, которого многим сегодня не хватает.
Ценность жизни
Если разговоры о смерти помогают людям почувствовать близость друг к другу, так почему бы не перенести эту идею туда, где сама тема смерти присутствует постоянно?
В Берлине есть кофейни, которые находятся прямо на территории кладбищ и даже в здании бывшего крематория, как, например, Mars в культурном комплексе Silent Green. В отличие от, например, Парижа, берлинские кладбища компактнее и находятся в различных районах города, так что каждому из них достается своя «территория скорби».
Первое кафе при кладбище — Finovo — появилось в районе Шенеберг. Его основатель Бернд Боссман потерял множество друзей, умерших совсем молодыми из-за табуирования темы СПИДа, и в 1980-х сам был одним из активистов борьбы за исследования ВИЧ.
Кладбищенские кафе оказываются востребованы не только родственниками умерших. Как и явление death café, они предлагают редкое для современного города безопасное пространство, где можно замедлиться, побыть в тишине, поговорить без спешки. Получается, что и те, и другие места помогают человеку не столько привыкнуть к мысли о смерти, сколько заново почувствовать ценность жизни и человеческого присутствия.
«Многие кафе на кладбищах открываются в зданиях бывших цветочных магазинов или кладбищенских сторожек, — рассказывает Катя Романова, создательница подкаста Berlin Bones. Например, мое любимое Nonna Café открылось на месте цветочного магазина. Его управляющая Анна Март из Чехии, которая на тот момент работала в архитектурном бюро, занимавшемся реконструкцией помещения магазина, рассказывала мне, что так влюбилась в это здание, что решила открыть в нем кафе.
Еще одно кафе — Café Felino — открылось в прошлом году, тоже на месте бывшего цветочного магазина при кладбище. Оно хипстерское, с вполне демократичными ценами, здесь подают недорогую вкусную еду, от итальянской пиццы до морковного торта и немецкие шницели и сосиски. Здесь я часто вижу как совсем молодых людей, так и пожилых посетителей, которые навещают могилы своих родственников. Иногда сюда приходят просто почитать книгу или поработать.
Я не раз выбирала это кафе для свиданий, потому что в таком месте разговор сразу переходит к более глубоким темам, а не ограничивается обсуждением работы или повседневных мелочей.
На старом кладбище в Нойкельне, где уже не делают новых захоронений, есть даже кафе-ресторан. Часть кладбища отдали под проект общественных огородов (в обмен на обязательство ухаживать за всей кладбищенской территорией), а ресторану принадлежит свой обширный участок с посадками, по соседству с которым они проводят мастер-классы. Там выращивают овощи и зелень, которые затем используют в приготовлении блюд. С марта по сентябрь сюда можно прийти на обед или выпить кофе либо коктейль.
При некоторых кладбищах есть даже собственные пасеки, и в кафе или небольших магазинчиках можно купить мед из здешних цветов.
Конечно, тема эта довольно щепетильная: насколько этично выращивать и тем более использовать в пищу растения, выросшие на территории кладбища?..
Сейчас кладбища в Берлине и в целом в Германии становятся более открытыми к новым сценариям использования. Все меньше людей выбирают традиционное захоронение, предпочитая лесные кладбища или кремацию. Урны занимают гораздо меньше места, а значит, кладбища получают меньше финансирования. Многие из них ищут способы сохранить свое существование, поэтому, я думаю, подобные культурные пространства на кладбищах будут появляться все чаще».
Семь дней в неделю
В Нидерландах идея общественных пространств вблизи кладбищ развивается немного иначе. Так, например, амстердамское кафе Café Roosenburgh на территории исторического кладбища Де Ньиве Остер соседствует с музеем похоронной культуры. У кафе стильный брендинг и веб-сайт, здесь можно бесплатно получить аудиогид по кладбищу, а после прогулки согреться супом или горячим сэндвичем. В меню также есть «кофе утешения» — по аналогии с устойчивым нидерландским выражением bakkie troost («чашка утешения» — исторически крепкий горячий кофе со сладостями обязательно подавали на поминках). А еще некоторые приходят сюда просто поработать в тишине — Wi-Fi здесь бесплатный. На сайте кафе говорится: «Кофе всегда горячий, а приветливые сотрудники охотно поговорят с вами, если вам этого хочется».
Другое успешное кладбищенское кафе Амстердама — Brasserie — находится на римско-католическом кладбище Бейтенвелдерт, прямо в деловом районе Зейдас. Благодаря соседству с многочисленными офисами и несколькими школами в обед здесь почти всегда многолюдно.
Вообще первое настоящее кладбищенское кафе в Нидерландах открылось в 2001 году на территории кладбища и крематория Вестервелд в городе Дрихейс — Petit Café Westerveld. Спустя несколько лет, в 2015 году, на другом кладбище появился чайный домик той же организации — Moscowa в Арнеме. Его разместили в бывшем доме управляющего кладбищем. Посетителям предлагают кофе, чай, прохладительные напитки, выпечку, горячие тосты и сэндвичи. Оба заведения открыты семь дней в неделю.
Инициатором открытия другого известного кафе — Theehuis Selwerderhof — стала предпринимательница в сфере похоронных услуг Неллиан Дейкема. Есть даже одноименная книга Паулин Андриссен «Чайный дом Селвердерхоф», в которой автор рассказывает историю создания чайного дома, а также его посетителей, волонтеров и мероприятий. За время с момента открытия кафе в 2003 году Неллиан Дейкема вместе с единомышленниками создала благотворительный фонд, заключила соглашение с муниципалитетом, нашла спонсоров, собрала команду добровольцев и полностью переоборудовала старое здание часовни.
Часть человеческого опыта
Ни death café, ни расположенные на территории кладбищ кафе не пытаются сделать смерть менее страшной или превратить кладбище в еще одно модное общественное пространство. Скорее, они возвращают возможность спокойно говорить о смерти и встречаться с ней не только в момент утраты, но и как с естественной частью человеческого опыта.
Современная европейская культура все чаще предлагает не отворачиваться от темы смерти, а дать ей место рядом с жизнью: за чашкой кофе, во время прогулки среди старых деревьев, в разговоре с незнакомцем или в тишине между надгробиями.
Философские парки
В Северной Европе кладбище все чаще воспринимается не как пространство, противоположное жизни, а как ее естественное продолжение. Здесь оно становится частью городской среды — местом памяти, созерцания и повседневности одновременно.
Исследование, опубликованное в 2022 году в журнале Urban Forestry & Urban Greening, показало, что жители Копенгагена воспринимают кладбища как часть обычной городской жизни. Почти каждое шестое любимое место отдыха, отмеченное участниками исследования, находилось именно на территории кладбища. Люди приходят сюда гулять, наслаждаться природой и встречаться с друзьями. При этом сами кладбища не перестают быть местами памяти — напротив, именно их особая атмосфера отличает их от обычных городских парков.
Исследователь Норвежского университета наук о жизни Павел Грабалов в своей докторской диссертации «Городские кладбища как общественные пространства: сравнение кейсов из Скандинавии и России») использует понятие «муниципальной духовности», разработанное британской планировщицей Кэти Макклаймонт. По его мнению, духовность содержится не только внутри религиозных институтов. Городская среда тоже способна создавать пространства, где человек переживает память, утрату, созерцание и связь поколений. Одним из таких пространств становится кладбище.
«Существует широко распространенное мнение, что на кладбищах мало что меняется, — пишет Павел Грабалов. — Отчасти это действительно так: законодательство большинства стран мира консервативно относится к возможности использования кладбищ для новых функций. Но кладбище, особенно в плотной городской среде, несомненно меняется, отражая то, что происходит в обществе и городе за его забором.
В своем исследовании о роли кладбищ в городской среде я, среди прочего, искал ответ на вопрос, какие качества кладбищ делают их особыми общественными пространствами в двух скандинавских столицах — Осло и Копенгагене. Кладбища в этих городах, как и во многих других странах Европы, изначально задумывались как зеленые пространства, где ландшафт — важный элемент похоронной культуры.
С ростом городов эти зеленые кладбища оказались внутри жилых районов. Многие из них стали дополнительными рекреационными территориями — «философскими парками», — где горожане могут, например, посидеть на скамейке с книгой. На кладбищах можно побыть в одиночестве и соприкоснуться с большими вопросами о жизни и смерти: мало какая городская среда может предоставить более идеальную инфраструктуру для такого времяпрепровождения, чем кладбища.
Но скандинавские кладбища остаются, в первую очередь, кладбищами. Их роль может меняться, у них могут появляться новые функции и новые группы пользователей, но именно физическое присутствие смерти делает их особыми общественными пространствами».
Возможно, именно в этом и заключается главное отличие североевропейского отношения к смерти. Смерть здесь не противопоставляется жизни. Она остается ее неизбежной частью.