Добившись немалых успехов за всего восемь месяцев работы в ИТ-индустрии, Анастасия Воронкова пока не чувствует себя «в своей тарелке» среди коллег-программистов, несмотря на государственные меры по интеграции женщин в эту традиционно «мужскую» профессию.
Подавляющее большинство участников конференций и встреч по искусственному интеллекту и машинному обучению, куда ходит Анастасия, — это мужчины. «Может быть, это глупо звучит, но у меня не получается чувствовать себя комфортно на таких мероприятиях, хотя я и стараюсь. Возможно, потому, что подавляющее большинство участников — это такие братюни, которые перекидываются какими-то словами и терминами между собой и меряются этим знанием. Поэтому я больше люблю женские мероприятия, хотя сам факт их существования отдельно от мужских очень меня расстраивает».
Квоты, стипендии и фора
Чтобы гарантированно ввести будущих сотрудниц в дела и коллектив, крупные немецкие компании предлагают специальные стипендии для женщин в ИТ. Например, крупнейший телефонный оператор Германии Deutsche Telekom раз в год набирает 20 программисток, которым выплачивает стипендию в течение 10 месяцев. Из них первые четыре месяца стипендиатки в основном общаются с женщинами, уже работающими в ИТ-сфере, а последующие шесть выполняют рабочие задачи. На все время стажировки девушки прикрепляются к ментору, который рассказывает им о работе и поддерживает в выборе карьеры. Такие стипендии помогают крупным компаниям набрать талантливых сотрудниц и сбалансировать гендерный состав своих штатов.
Пока что только 19% работников немецкого ИТ-сектора — женщины, и это очень близко к среднему показателю ЕС — 19,5%, согласно данным Евростата за 2024 год. Поэтому в Германии, как и в других европейских странах, стараются привлечь в эту сферу больше женщин. Для крупных компаний это вопрос престижа; стартапам охотнее дают гранты, если у них есть фора — гендерно смешанная команда. А если речь идет об управленцах в ИТ, существуют обязательные квоты: треть членов советов директоров крупных компаний должны составлять женщины.
Анастасия работает на позиции джуниора в медицинском стартапе, который разрабатывает программу с использованием ИИ, помогающую хирургам делать операции. «Наш стартап недавно выиграл грант — от правительства Берлина и одного крупного банка. Даже там было прописано пожелание, чтобы команды были смешанные. Не знаю, насколько гендерный состав был решающим фактором, но пожелание такое точно есть. При прочих равных предпочтение отдается команде с более сбалансированным составом».
«На меня никогда не смотрели так, как смотрят на женщин в ИТ»
Анастасии в стартапе повезло. По ее словам, она ни разу не почувствовала, чтобы коллеги относились к ней как к «женщине, которая ничего не знает, а взяли ее только за красивые глаза и по квоте, — говорит она. — Просто из-за того, что у нас кодить больше, собственно, никто не умеет».
Анастасия говорит, что она с самого первого дня увидела, что у них «там происходит какой-то дикий тупняк в смысле базового примитивного кодинга». У стартапов особенно сильная текучка кадров, в Европе она может составлять до 20-25% в год. И с 2021 года, когда был основан стартап, за кодом следили разные люди – все они были мужчинами.
В стартапе работают восемь человек, из них к разработке программного обеспечения имеют отношение четверо, включая Анастасию. У вчерашней выпускницы школы программирования сложилось такое чувство, что никто ни из нынешних членов команды, ни из предыдущих не был готов браться за «генеральную уборку». Если в программе что-то не работало, они предпочитали ставить заплатку, а не переписывать все заново. В результате код был очень «захламленный», а новые ошибки продолжали вылезать.
Анастасия взялась переписывать код — и «глюков» стало значительно меньше.
Когда коллеги увидели, что Анастасия умеет кодить, ее заслуги были признаны быстро и безоговорочно. «Мне повезло, на меня никогда не смотрели так, как смотрят на женщин в ИТ, потому что моя ценность как программиста сразу была налицо», — вспоминает Анастасия.
Ей стали давать более сложные задачи, а на джуниор-позицию взяли стажера — выпускницу вуза, которая окончила факультет информационных технологий.
Из восьми сотрудников стартапа трое — женщины. Со своей подопечной Анастасия выстраивает теплые, но профессиональные отношения («У нас разница в возрасте 13 лет, и это чувствуется», — говорит она). А вот с продакт-менеджером они нередко ходят вместе пить кофе и общаются не только на рабочие темы. «У нас с ней, пожалуй, более близкие отношения, чем с другими коллегами, — признается Анастасия. — Чувствуется, что мы, девчонки, в одной лодке».
«Пойдем метать топоры»
Анастасия с коллегами работают на удаленке, и, чтобы не потерять командный дух, вся компания регулярно собирается на мини-корпоративы. Пока не пришла Анастасия, эти развлечения были с традиционно «мужским» акцентом.
«До меня они ходили, например, метать топоры», — смеется она.
Вероятно, чтобы не шокировать новую сотрудницу, первый тимбилдинг с Анастасией компания провела на волейбольном поле. «Хорошо, что я немного играю в волейбол, но не очень хорошо, как и мои коллеги, — продолжает Анастасия. — Когда играют такие профаны, выигрывает всегда тот, кто бьет сильнее — и тут у мужчин явное преимущество. Но всё лучше, чем метание топоров».
Это один из тех случаев, когда перед человеком стоит нелегкая дилемма — перестроить себя и постараться поступать так же, как остальные члены группы, или честно признаться, что ему не нравится то, что приносит радость товарищам, и рискнуть их принятием. Это явление получило название «Угроза стереотипов». Ему особенно подвержены те, кто в принципе выделяется из коллектива — женщины в мужских коллективах или мужчины в женских, а также представители любых меньшинств. Согласно исследованию 2016 года, этот эффект сильно влияет на психологическое состояние сотрудника и часто играет роль решающего фактора в отсутствии попыток попробовать себя в «нетипичной» профессии.
Анастасия нашла в себе силы сказать коллегам, что соревнования в физической силе не помогают ей почувствовать плечо товарища, а скорее, наоборот. Ее идеальным тимбилдингом был бы кулинарный мастер-класс или занятие по керамике, но такие варианты пришлось не по вкусу ее коллегам. Наконец компромисс был найден. Они нашли специальные мероприятия для тимбилдинга, где сотрудники вместе проходят серию разных мини-игр — от стрельбы из легкого лука до квизов.
«Мне кажется, они время от времени все еще хотят метать топоры, — вздыхает Анастасия, — но я надеюсь все-таки склонить их к чему-то более мирному. Мне кажется, это на работе надо «метать топоры» и сублимировать это в программирование».
Синдром самозванца
Одна из вечных проблем женщин в ИТ — повышенная строгость к себе. «Находясь на почти что “вражеской территории” — в профессии, которая воспринимается как мужская, ты особенно боишься ошибиться. Поэтому у многих женщин развивается так называемый синдром самозванца, и они стесняются брать на себя более ответственные задачи», — делится Анастасия консенсусом, к которому пришли ее сокурсницы по школе программирования на заседаниях своего «женского клуба».
Внутренний цензор женщин часто не позволяет им ставить перед собой более амбициозные цели. Анастасия признается, что регулярно видит, как талантливые и способные девушки довольствуются малым, тогда как парни готовы браться за дело только если получат от этого значительную прибыль.
«Время от времени я захожу в свою школу программирования, потому что здесь куча моих друзей, — рассказывает Анастасия, — И вот сегодня один парень предложил организовать свой небольшой стартап по консультационным услугам. У меня уже какое-то время зрела такая идея. И, конечно, я сразу сказала — да, круто, будет здорово делать это вместе.
В начале разговора за столом сидело несколько девушек и несколько парней. Но когда мы начали обсуждать конкретику, я вдруг заметила, что все девочки ушли. Никому из них не было интересно — осталась только я и пятеро парней. Причем мы были всего лишь на стадии идеи, то есть никаких сил пока вкладывать не нужно. Но девчонки куда реже не боятся брать на себя ответственность».
В тот же день Анастасия убедилась, что и ей, несмотря на всю смелость, далеко до мужских стандартов потребления. «Меня спросили, почему я вообще обсуждаю этот проект, у меня же есть работа, — продолжает она. – Я сказала, что моя работа мне нравится, но в перспективе я бы хотела зарабатывать больше». Слушатели покивали, и разговор перешел на финансовые вопросы — нетипичная для Германии тема. «Один из парней, не зная, какая у меня зарплата, сказал, что если бы ему предложили зарплату в… — и называл именно ту сумму, которую получаю я, — он бы повесился». Хотя я своей зарплатой на нынешнем этапе очень довольна. Вот почему мужчины настолько выше себя ценят, на каком заводе печатают эти чипы с мужским майндфреймом? Я бы хотела, чтобы меня так перепрошили».