Лиза родилась в 1969 году и выросла на самом западе Западной Германии. «У бабушки в деревне, где я проводила много времени, одна сторона улицы была Германией, другая – Нидерландами, — рассказывает она. — Но там не было ни шлагбаума, ни указателя. Неподалеку, на официальной границе, шлагбаум стоял, но он не внушал никакого страха; он просто обозначал границу».
Представление Лизы о государственных границах сильно изменилось, когда в 16 лет, в 1985 году, она вместе с классом отправилась на экскурсию в Берлин. Им предстояло проехать целых 200 километров по территории Восточной Германии (ГДР), чтобы добраться до места назначения.
«Учителя заранее предупредили нас, что на пограничных пунктах ни в коем случае нельзя отпускать глупые шутки. Иначе нас задержат на несколько часов и подвергнут издевательствам, — вспоминает Лиза. — Когда мы проходили пограничный контроль, это было ужасно и сюрреалистично. Нас очень долго досматривали и расспрашивали».
Во время поездки Лиза впервые увидела апофеоз разделения Германии — Берлинскую стену. «Это было невероятно страшно. Все эти сооружения с забором и автоматчиками, сторожевые вышки, прожекторы по ночам, злые собаки».
Ей запомнилась гнетущая атмосфера за стеной, в Восточном Берлине. «Была зима и серая погода, но на Востоке все было еще серее, включая людей; помню запах дыма от угольных печей, которыми отапливали дома, и неровные дороги».
История стены
Граница между Восточной и Западной Германией появилась по итогам Второй Мировой войны. В 1948 году три сектора, подконтрольные США, Великобритании и Франции, объединили в Западную Германию (ФРГ).
Несмотря на то, что Берлин оказался в Восточной Германии, он был разделен на две части – западную и восточную. В 1961 году власти ГДР стали строить стену вокруг Западного Берлина, чтобы остановить утечку туда специалистов из Восточной Германии: качество жизни там было куда выше, чем в восточной части города.
Берлинская стена состояла из двух барьеров высотой по 3,6 метра. Их разделяла зона отчуждения, засыпанная песком (он позволял сразу увидеть следы перебежчиков) и патрулируемая военными. Протяженность стены по всему периметру Западного Берлина составляла 155 километров, из них 43 километра стены шло прямо по городу.
Так власти ГДР лишили население Восточной Германии возможности перебраться на Запад. За попытку нелегально пересечь Берлинскую стену в ГДР давали до 10 лет лишения свободы. По разным данным, от 140 до 245 отважившихся на побег немцев были застрелены у стены при попытке сбежать из ГДР.
«Для нас стена всегда была символом ужасной жестокости, ведь она по сути была построена незаконно и разорвала многие семейные узы, — с содроганием вспоминает Жаклин. На момент падения Берлинской стены в 1989 году ей было 24 года, она работала журналистикой в ежедневной газете в Баварии. — Люди, которые не хотели жить за стеной, не могли свободно покинуть ГДР, а если пытались пересечь эту преграду, то в них стреляли. Эта стена пролегла кровавой границей поперек единой страны».
Обратный отсчет до падения Берлинской стены
Примерно в то же время, когда Лиза знакомилась с Берлином в его странном разделенном по живому состоянии, Михаил Горбачев объявил в СССР политику гласности и перестройки. С этого момента начался обратный отсчет до падения Берлинской стены и всей двухполярной системы, которую она символизировала.
«Еще когда я училась в школе, отец говорил, что Германия обязательно объединится, и что произойдет это на моем веку», — рассказывает Жаклин. Ее отец работал заместителем пресс-секретаря федерального правительства Западной Германии, которое в то время располагалось в Бонне, и имел доступ к информации, которая пока не была общедоступной. Он тоже надеялся дожить до того дня, когда Германия вновь объединится.
«Мы годами подмечали признаки надежды, — продолжает Жаклин. — Политика перестройки и гласности, которые объявил Горбачев, его предупреждение Хонеккеру о том, что «жизнь наказывает тех, кто опаздывает», дали нам надежду и позволяли вслух обсуждать такое, о чем раньше многие и подумать не смели. Но никто из нас не верил, что объединение произойдет так быстро».
Начиная с лета 1989 года, за несколько месяцев до падения cтены, вся семья Жаклин с замиранием сердца следила за событиями в ГДР и во всем социалистическом блоке. «Они дали нашей семье надежду на то, что изменения возможны. Рано или поздно».
Семья Лизы, которая в 1989 году тоже уже была студенткой и изучала славистику и политологию, не разделяла этот безоговорочный оптимизм. «Горбачев, конечно, был нашим кумиром. Все надеялись на гласность и перестройку, но никто не верил в падение Берлинской стены. На семинарах в университете мы постоянно обсуждали, что будет с Восточной Германией. Все знали, что, в отличие от Горбачева, Хонеккер не станет инициировать никаких реформ. Более того, мы опасались, что он возьмет пример с китайского руководства, которое расстреляло демонстрантов на площади Тяньаньмэнь».
Знаменитая андерграундная культура Западного Берлина
В конце 1980-х Вало был одним из тысяч молодых жителей Восточного Берлина, которые страстно хотели попасть за Стену, чтобы побывать на вечеринке в настоящем ночном клубе. Сам он очень любил современную музыку, даже помогал организовывать танцевальные вечера для молодежного крыла правящей политической партии ГДР. Но выхолощенные, словно одетые на парад, мелодии социалистической Германии оставляли его страстную жажду «настоящей» музыки неудовлетворенной.
«В социалистической Германии все было страшно зарегулировано, — говорит Вало. — В стране был единственный музыкальный лейбл — естественно, подконтрольный государству. Чтобы стать диджеем или просто купить электрогитару, надо было получить разрешение. Даже чтобы устроить вечеринку в кругу не самых близких друзей (а, например, коллег), надо было заранее написать заявление в адрес властей и указать там, какие политические и культурные цели преследует это мероприятие. Конечно, мы писали что-то вроде “С помощью танцев мы помогаем молодежи сплотиться и стать лучшими социалистами в своем деле”. Через несколько месяцев приходил ответ — как правило, положительный».
Жить в таком режиме для Вало было невыносимо, особенно когда под боком был пестрый и богемный мир Западного Берлина.
Берлинский андеграунд
В Западном Берлине сложилась неповторимая андеграундная культура, причем куда более причудливая и смелая, чем в остальной Западной Германии. Берлин находился в сердце Восточной Германии. Территория Западного Берлина была небольшая, своего производства и продовольствия там не было, и жители полностью зависели от поставок из Западной Германии, которые могли сорваться в любой момент. Желающих жить там было немного.
Чтобы немцы не уезжали из этого анклава, власти дали жителям массу послаблений (например, живущие в Западном Берлине не были военнообязанными, в отличие от «большой» Германии). Сюда съезжались те, кто не вписывался в добропорядочное немецкое общество. Эти нестандартные люди стояли у истоков берлинской идентичности как города с уникальной клубной музыкальной культурой.
Молодые меломаны и любители танцев из Восточного Берлина часто ловили западные радиоволны, которые «переносили» через стену звуки диско, рока и, конечно, техно — молодого музыкального течения из Детройта (США), так прижившегося в Берлине. В каком-то смысле они даже были рады, что существует стена, которая давала им укрытие. «Собираться слушать музыку было опасно, каждый слушал украдкой», — рассказывает Вало. А рядом со стеной, как ни парадоксально, риски были меньше. Главной заботой солдат, несущих вахту на стене, было отслеживать перебежчиков. «Если бы там была не стена, а обычная граница, солдаты следили бы за окрестностями, — объясняет Вало. А так они в основном смотрели на линию отчуждения».
Поэтому любители западной музыки могли безбоязненно укрыться почти у самой стены — например, в подвале стоящего рядом дома — и ловить радиоволны, которые там были особенно четкими.
Но чем дальше от Берлина, тем меньше восточные немцы думали о стене и о тех ценностях, от которых она их отделяла. Особенно это касалось молодого поколения — тех, кто родился уже после раздела Германии и возведения Стены. «Не могу сказать, что в детстве мне чего-то не хватало — я просто не знала других вариантов, — рассказывает Сюзан, которая в 1989 году жила в ГДР и училась в средней школе. — Но при этом для нас Западная Германия была «золотой» страной, потому что там можно было купить что угодно, а еще путешествовать оттуда куда захочешь».
Как пала Берлинская стена
Падение Берлинской стены стало неожиданностью для всех. Вечером 9 ноября 1989 года представитель правительства ГДР объявил на пресс-конференции о новых правилах пересечения границы между Западом и Востоком: жители Восточной Германии теперь получили право выезжать на Запад. Предполагалось, что для этого все равно надо получить визу, но восточные немцы пропустили мимо ушей эту подробность и пошли к пропускным пунктам. Сначала солдаты пытались их задержать, но пришедших было так много, что пришлось просто открыть проходы.
Эпицентром этих событий стал Берлин. Очень скоро толпа собралась не только с восточной части Стены, но и с Западной: западные немцы приветствовали своих восточных соседей. С обеих сторон несли молотки, кувалды и другие инструменты, чтобы сломать ненавистную преграду. Многие снимали и фотографировали момент воссоединения нации.
В это время Вало со своей девушкой возвращались с «идеологически правильной» вечеринки в Восточном Берлине. «Мы не знали, что происходит на границе, — вспоминает он. — Просто пришли домой, довольно уставшие, и решили включить телевизор, прежде чем идти спать. Кажется, по всем каналам передавали репортаж о падении стены. Мы посмотрели друг на друга, и я сказал: “Пойдем на Запад!”»
Ничем не сдерживаемое разрушение стены было совершенно невероятным. Поэтому Лиза испугалась. «Я боялась, что кто-то из властей отдаст приказ стрелять в толпу и устроит ужасающую кровавую баню».
Тревоги Лизы оказались беспочвенными. В ту первую ночь Вало и тысячи других берлинцев перешли полосу отчуждения и оказались в новом мире. Вало не попал в тот самый клуб Moon, название которого чаще других мелькало в его любимых музыкальных радиопередачах. Перейдя через границу, они с девушкой купили бутылку шампанского на заправке и отправились искать единственного знакомого из Западного Берлина. Но вместо него они нашли множество друзей.
«Все были просто в эйфории. Играла музыка, люди повсюду танцевали, обнимались и плакали», — вспоминает Вало.
По его словам, уже со следующего дня спонтанные вечеринки стали собираться в разных помещениях у самой стены. «Объединение Германии раньше всего произошло на танцполе, — уверен он. — Там не имело значения, откуда ты».
Именно благодаря падению стены культура ночных клубов так основательно пустила корни в этом городе. Несмотря на то, что в Западном Берлине любили техно, мест для масштабных шоу катастрофически не хватало. Например, клуб Moon вмещал всего около сотни человек.
Зато в Восточном Берлине было множество фабрик и других промышленных зданий, хозяева которых не давали о себе знать после рождения Стены. В них и расцвела пышным цветом андеграундная музыкальная жизнь Берлина.
С начала 1990-х годов ночные клубы и вечеринки стали настоящей визитной карточкой Берлина. Благодаря им Берлин наконец смог избавиться от имиджа столицы нацизма и эпицентра холодной войны. В 2000-х ночная жизнь Берлина стала привлекать в город высокотехнологичные компании, в первую очередь связанные с музыкой (например, отсюда родом SoundCloud), а потом и других направлений.
В 2021 федеральные власти присвоили ночным клубам Берлина статус культурных институций наравне с музеями и художественными галереями. А в 2024 году культура берлинского техно была признана ЮНЕСКО нематериальным культурным наследием.
«Стена в головах»
Если для организаторов вечеринок заброшенные здания были манной небесной, то другим в них виделись разруха и запустение. «После падения Берлинской стены я оказалась в Восточном Берлине в марте 1990 года, и была потрясена, — вздыхает Лиза. — Он выглядел таким же серым, как и в 1985. Единственное отличие, казалось, было в том, что я могла расплачиваться западногерманскими марками. Магазины были по-прежнему пусты, рестораны закрыты, а люди недружелюбны».
Несмотря на всеобщую эйфорию, на бытовом уровне разные мировоззрения и условия жизни восточных и западных немцев приводили к конфликтам и некоторой настороженности между ними. «Как ни странно, не все в моем классе были рады падению стены, — рассказывает Сюзан. — Со мной учились дети, которые готовились стать военными, и им падение стены было крайне невыгодно».
И сегодня, спустя 36 лет с того момента, различия между Восточными и Западными немцами существуют — в первую очередь, на уровне самовосприятия. Это явление часто называют «Стеной в головах». Восточные немцы считают, что именно они своим трудом создали бренд Германии как промышленного гиганта, а их западные соседи пришли на все готовое, да еще и хотят всем распоряжаться. В свою очередь, жители западных земель считают восточных соседей мрачными и неотесанными, не очень способными на эмпатию.
«На мой взгляд, стена в головах существует из-за неспособности многих людей по обе стороны стены изменить свою точку зрения и увидеть, что движет людьми на бывшем Востоке или Западе, — говорит Лиза. – Западные немцы вложили огромные деньги. Восточная Германия была банкротом, и ее города, инфраструктура и экономика восстанавливались на деньги, заработанные упорным трудом западных налогоплательщиков. Сегодня города на востоке Германии приведены в порядок, в то время как дороги на Западе находятся в плачевном состоянии, а многие центры городов представляют собой постоянные строительные площадки. Но люди на Востоке не выбирали жизнь в условиях диктатуры в государстве, которое обанкротилось. Они работали так же усердно после 1945 года, как и мы на Западе. Но в 1989 году дело их жизни пошло прахом, средства к существованию были уничтожены, а карьеры разрушены».
Многие немцы понимают, что как бы они ни относились к своим согражданам «по ту сторону стены», им лучше жить вместе, чем порознь. И хотя путь к взаимопониманию оказался куда сложнее, чем казалось в 1989 году, его предстоит преодолеть вместе.
«К сожалению, сейчас мы оказались в такой ситуации, где противоречия между Востоком и Западом больше, чем когда-либо, — считает Жаклин. — Грустно, что сегодня различиям между нами уделяется больше внимания, чем нашим совместным успехам. Грустно, что многие смотрят в наше разделенное прошлое через розовые очки, хотя тогда царили произвол и недоверие, а люди, которые хотели покинуть страну, были вынуждены уворачиваться от пуль на границе».
Стена в искусстве
Сама Берлинская стена сегодня — это настоящий культурный феномен. Ее фрагменты остались в разных местах города как памятник эпохи, а по тротуарам во многих районах выложена плитка по линии той стороны стены, которая пролегала по Западному Берлину.
Фрагменты стены есть не только в Берлине. Жаклин говорит, что не знает ни одной немецкой семьи, где бы не сохранилось кусочка Берлинской стены в том или ином виде.
Непростое прошлое и настоящее стены провоцируют на творчество и профессионалов, и любителей. Так, еще в 1980-х годах со стороны ФРГ стена начала покрываться граффити. Именно на стене появилось ставшее каноничным изображение поцелуя лидеров СССР и ГДР — Брежнева и Хонеккера – это известная работа российского художника Дмитрия Врубеля под названием «Господи, помоги мне выжить среди этой смертной любви». «Это мое любимое произведение на тему Берлинской стены, — говорит Лиза. — Токсичная мужская дружба, которую многие политики культивируют и сегодня, не осознавая, что она отстала от жизни».
По словам Анастасии, современной художницы, живущей в Берлине последние четыре года, сегодня свой след на стене может оставить любой желающий. «В Берлине есть такие экскурсии, где участниками предлагают нарисовать свои граффити на стене, — рассказывает она. — Рисуют на нескольких специально выделенных сегментах, а через какое-то время с них смывают рисунки».
Сама Анастасия тоже пробовала использовать кусок стены в арт-проекте, но это был не самый удачный опыт. Для выставки она решила оснастить трубами кусок стены, расположенный около общественного здания. Когда инсталляция была готова, владелец здания был шокирован. «Для него это было чересчур», — объясняет Анастасия. Инсталляцию пришлось разобрать сразу после выставки. По словам Анастасии, Берлинская стена для владельца того здания, как и для многих других немцев — это живая память, которую можно переосмыслить, но только в определенных рамках.
Художники осмысляли Берлинскую стену в самых разных жанрах — на ней танцевали и выполняли трюки, ее разрисовывали и одевали, выливали на нее краску. Особенно скандальные акционисты даже мочились на стену.
Одна из высших школ Берлина даже выгнала иностранного студента, который повторил этот «подвиг». Формулировка была такой: «За оскорбление национальной памяти».