Небольшой и относительно не старый — всего-то 125 лет — город Кируна в Швеции периодически появляется в мировых новостях. Здесь находится одно из крупнейших в мире и самых известных месторождений высококачественной железной руды. Железо из Кируны ежедневно отправляется в ближайший порт — Нарвик в Норвегии, откуда уходит на грузовых судах по всему миру.
Но особенным городом делает Кируну то, что сейчас значительная часть города переезжает. Железо, которое фактически его создало, теперь же его и разрушает.
Новый город
Рудное тело — так в геологии называют «жилу» полезного ископаемого — лежит прямо под городом. Добывают его так называемым «этажным обрушением»: в скале сверлят длинные тоннели друг над другом. Затем туда закладывают взрывчатку, гремит взрыв, и обрушенную породу собирают, сортируя руду. Этот способ добычи ведет к постепенному проседанию грунта: в «сыре» становится слишком много «дырок», и его верхняя часть опускается, как мягкий гамак. Вместе с ней опустился бы и город, поэтому в 2004 году горнодобывающая компания LKAB официально объявила о необходимости переноса части Кируны.
Если сегодня приехать сюда, например, высадившись в крохотном заполярном аэропорту, — а Кируна находится в 145 километров севернее Полярного круга, — покажется, что вы прилетели в глухую тайгу. Даже из иллюминатора при посадке почти ничего не видно, кроме бесконечных заснеженных сопок, елей и горной гряды вдалеке. На подлете начинают проглядываться огни — сперва шахты, а затем и самого города у ее подножия. Кируна возникла сначала как рабочий поселок у богатейшего месторождения, а в 1900 году здесь было решено основать настоящий город.
Сейчас от аэропорта до города всего десять минут езды. Еще семь лет назад, когда я только переехала в шведскую Лапландию, после аэропорта вас встречали лишь пустырь да промзона. Сейчас новый город вырастает после поворота точно выверенными углами — слегка слишком идеальными, будто построенный в шведской версии Minecraft. Это новый центр и сердце Кируны, мастер-план которого создали White Arkitekter — крупнейшее архитектурное бюро Скандинавии. В своем проекте они учли концепцию углеродной нейтральности: новые здания задуманы энергоэффективными и построенными из материалов региона. В отличие от старого города, в новом — по-стокгольмски плотная застройка. Такая городская структура вместе с общественными пространствами и культурной инфраструктурой должна стимулировать общественную жизнь и сделать город привлекательным для более широких групп населения. Ведь этому городу очень, очень нужны люди.
Чуть больше трех километров к востоку
Общественные здания вроде ратуши и жилые дома, стоявшие слишком близко к шахте, либо сносят и заново отстраивают в новом городе, либо перевозят на грузовых платформах. LKAB регулярно публикует в своих соцсетях эти любопытные «переезды». Перевозят в основном здания, имеющие историческую ценность, — например, здание редакции местной газеты, штаб-квартиру Армии спасения или деревянные жилые многоквартирные домики. Именно они формировали уютный и слегка напоминающий Клондайк времен золотой лихорадки облик старой Кируны.
Эти старенькие дома размещают рядом с новыми кварталами, постепенно подключая коммуникации заново и проводя свет. Процесс это небыстрый: перевоз каждой партии зданий занимает в среднем около года. Жильцы перевезенных в первую очередь домов уже успели привыкнуть к новому адресу — как раз между центральной площадью и холмом, отделяющим старую Кируну от новой.
Когда в 2010 году муниципалитет Кируны определился с направлением переноса и расстоянием — чуть больше трех километров к востоку, — уже стало понятно, что процесс этот займет не один десяток лет. Я приехала сюда в 2019 году, и даже тогда к переносу было больше вопросов, чем ответов. Никто не знал, например, как перевезти невероятной красоты деревянную церковь, построенную на манер саамской вежи знаменитым шведским архитектором Густафом Викманом. Вес ее — более 600 тонн. Фасад церкви украшают 12 золотых фигур по 250 килограммов каждая, созданных скульптором Кристианом Эрикссоном, а по-протестантски сдержанный алтарь венчает картина принца Евгения.
В итоге в августе 2025 года двухдневный «переезд» церкви стал событием, о котором писали СМИ по всему миру. Церковь погрузили на специально созданную для нее платформу, управляемую джойстиками, и провезли по расширенной до 24 метров дороге около пяти километров к востоку, к новому городу. Сейчас церковь закрыта на реставрацию и, как ожидается, откроется в конце 2026 года.
Переезд с компенсацией
Но грандиозный праздник в честь переезда величественного здания, на который съехались туристы со всего мира, омрачили последующие новости от LKAB. Компания сообщила, что деформация почвы распространяется дальше, чем предполагалось изначально. Это означает, что под снос уйдет еще часть города, и новость вызвала в Кируне серьезное беспокойство. Тысячам жителей предстоит переезд, а споры между жителями и горнодобывающей компанией о размере компенсаций продолжаются до сих пор.
В соответствии со шведским законом о горнодобывающей промышленности компания обязана компенсировать ущерб, причиненный разработками. По первоначальным оценкам LKAB предстояло перевезти или компенсировать около 450 000 м² общественных и коммерческих помещений. Переезд ожидал порядка 6000 человек из примерно 18 000 жителей города.
По данным французской Le Monde, к осени 2025 года LKAB уже потратила около 23 миллиардов шведских крон и дополнительно зарезервировала еще 9,5 миллиардов на будущие этапы. Потенциальный общий масштаб расходов приблизительно – 32–33 миллиарда крон, что соответствует 2,8–3 миллиарда евро по текущему курсу.
LKAB компенсирует переезд и жителям частных домов, и жителям многоквартирных. Компания оплачивает как сам процесс переезда, так и компенсацию в виде нового дома или квартиры. Владельцам магазинов и небольших лавочек в старой Кируне предлагают помещения в новом центре города — правда, зачастую уже по более высокой арендной ставке. С другой стороны, те, кто уже переехал, говорят о существенном росте продаж. Неудивительно: туристов в новом центре Кируны сейчас заметно больше, чем раньше.
Для тех, кто жил в многоквартирных домах и владел bostadsrätt — формой собственности, при которой человек владеет долей в жилищном кооперативе и правом проживания в квартире, — процесс выглядит следующим образом: LKAB выкупает недвижимость кооператива по общей стоимости всех квартир. Каждая квартира оценивается отдельно до подписания соглашения, поэтому LKAB ведет переговоры как с отдельными жильцами, так и с советом кооператива.
Жильцы получают компенсацию, основанную на рыночной стоимости квадратного метра жилья в новой Кируне, плюс дополнительную сумму в зависимости от состояния квартиры.
Если квартира была продана с прибылью, с нее удерживается налог. Затем LKAB предлагает купить новую квартиру в одном из недавно построенных домов — причем в приоритетном порядке — по той же цене за квадратный метр, по которой была оценена старая квартира. Но если, допустим, раньше квартира была площадью 80 квадратных метров, а теперь человек хочет 90 или 100, то все дополнительные метры уже придется оплачивать по новой рыночной цене.
Жители частных вилл могут получить новый дом, выбрать дом меньшего размера с денежной компенсацией или переехать в квартиру с приоритетным правом аренды от агентства недвижимости, принадлежащего LKAB. Также можно просто продать дом, попадающий под снос, и получить его рыночную стоимость плюс 25% сверху.
Туризм у шахты
Все это великое перемещение существенно подняло цены на недвижимость в заполярном городке. Стоимость аренды здесь все сильнее приближается к уровню крупных шведских городов, а цены на частные дома стали необычно высокими для северной Швеции. Многие жители Кируны пользуются моментом, чтобы продать недвижимость и перебраться южнее: климат в шведской Лапландии суров, культурная жизнь не слишком насыщенная, а возможности для обучения детей ограничены. Все это делает жизнь города еще более непростой.
В Кируне сейчас одна из самых низких безработиц в Швеции — около 2,4% против примерно 6,6% по стране. Здесь не хватает рабочих любых специальностей, большой дефицит учителей, врачей, медсестер и управленцев. В городе нет ни одной химчистки или мастерской по ремонту обуви, а запись в некоторые популярные парикмахерские растягивается на месяцы. Почти нет мастеров бьюти-сферы или, например, грумеров для собак. Нанять персонал в ресторан становится огромной проблемой, которую местный бизнес решает либо привозя сотрудников из других городов по системе fly-in fly-out, либо нанимая путешествующих туристов, мечтающих пожить в сказочной Лапландии и немного заработать на жизнь здесь — далеко не дешевую.
Причина такого перекоса на рынке труда — шахта, которая как гигантский магнит затягивает людей, предлагая более высокие зарплаты, а также сам перенос города, влекущий за собой неопределенность, нехватку жилья и рост арендной платы. Многие просто устают от бесконечной грязи и пыли, которой город особенно покрывается в период таяния снега — с апреля по май, — разрытых дорог, неудобств и постоянного строительства.
Сейчас север Швеции рассматривается как один из ключевых регионов европейского «зеленого индустриального перехода»: именно здесь тестируются технологии производства стали без использования угля, а месторождения вокруг Кируны могут стать важнейшим источником редкоземельных металлов для Европы.
Одновременно с этим «новая Кируна» привлекает и новый для города бизнес. Так, в одной из торговых галерей открылся Espresso House — одна из самых популярных сетей кофеен в Швеции. В июне 2026 года здесь должен открыться двухэтажный McDonald’s, а следом — супермаркет Willys. Сейчас в городе все еще немного представителей крупных торговых сетей, поэтому каждый новый игрок быстро находит своих покупателей. А деньги у жителей Кируны есть: по статистике, доходы представителей рабочего класса здесь выше, чем в среднем по стране. По данным Statistics Sweden, средний доход мужчин в Кируне в 2024 году составил около 455 700 шведских крон в год до вычета налогов — это один из самых высоких показателей в Норрботтене.
Здесь же, в новом центре, открылись сразу два современных отеля: Scandic — демократичная сеть в здании, построенном в форме лыжного трамплина, с баром на 13-м этаже и захватывающим видом на город, — и Elite Hotel Frost, более дорогой отель с рестораном скандинавской кухни Fe, баром на седьмом этаже и спа на крыше. Вид из бассейна там открывается не менее впечатляющий, чем из бара Scandic.
Все это существенно увеличило количество туристов в Кируне. Посмотреть на переезжающий северный город, полюбоваться северным сиянием, спуститься в одну из самых современных шахт мира и попробовать деликатесы Лапландии сюда приезжают люди со всего света. Туристический сезон длится примерно с ноября по апрель и заканчивается около времени протестантской и католической Пасхи. Во время перевозки церкви многие местные жители неплохо заработали, сдавая в аренду не только квартиры и дома, но и садовые домики и даже места под палатки у себя во дворе — настолько большим был ажиотаж.
Если зимой Кируна действительно напоминает сказочную столицу Рождества, то в межсезонье картинка складывается куда менее привлекательная. Сейчас город напоминает детскую комнату, в которой все игрушки вперемешку с мусором вывалили на пол, чтобы потом красиво расставить по шкафам. Старый центр после перевозки церкви выглядит заброшенным: большую часть его уже снесли, из многоквартирных домов выехали жильцы, а маленькие лавочки и ресторанчики либо закрылись насовсем, либо переехали в новый центр. Новый центр пока окружен промзонами и пустырями: ни единого деревца или кустика — лишь плитка, бетон и узкие коридоры высоких зданий, по которым свободно гуляет арктический ветер. К перевезенной церкви пока тоже не подобраться — ее окружают бульдозеры и строительные заборы. Новые кварталы только начинают приобретать уютный жилой облик, а старые ветшают и покрываются пылью. Расходов у муниципалитета столько, что на ремонт детских площадок и поддержание парков средств остается совсем немного. Зимой все это неустройство скрывает снег, а в остальное время можно в деталях наблюдать за проектом переезда целого города — когда еще такое увидишь.
Кируна выглядит как город между двумя эпохами — индустриальным XX веком и попыткой построить «зеленый» XXI. Здесь особенно ясно видно, какую цену иногда приходится платить за экономический рост даже в одной из самых благополучных стран Европы.