В чем феномен: прямо в центре Берлина среди многоэтажек скрываются 70 тысяч мини-дач — кляйнгертенов. Спрос на них огромный: своей очереди на аренду участка люди ждут по 5–10 лет, а законы строго запрещают превращать эти садовые домики в постоянное жилье.
Сколько стоит и какие правила: Участок нельзя купить, только арендовать, а компенсация прежнему владельцу за домик составляет 2–5 тысяч евро. При этом по закону дача не превышает 24 квадратных метров, а треть земли обязательно должна быть отдана под грядки с овощами и зеленью.
Зачем читать: ради живых разговоров с местными дачниками, истории появления «садов для бедных» и того, как Берлинская стена разделила традиции ухода за участками.
Семейная пара сидит на веранде и наслаждается летним вечером. В воздухе пахнет нагретой травой, птицы заводят предзакатную трель. Рядом с дачным домиком стоят лейка и тачка, перчатки уже почти высохли. Жара спадает, солнце клонится к закату — скоро можно начинать полив.
Это Рувальд – небольшой садовый поселок на западе берлинского района Шарлоттенбург-Вильмерсдорф. До центра города рукой подать, но внутри этого поселка Берлин словно отступает на несколько шагов: вместо машин — узкие аллеи, вместо витрин — цветники и грядки, а рядом с домиком может стоять теплица размером всего в несколько квадратных метров.
Такие места по-немецки называются кляйнгертен — буквально «малые сады» или городские садовые поселки. Их владельцев в разговорной речи иногда называют лаубенпиперами. Слово связано с laube – это настолько маленький домик, что в шутку его можно назвать «домиком кума Тыквы».
Правила и законы для немецких дачников: сколько метров положено мини-даче
Жизнь на мини-дачах в Берлине регулируется не только правилами каждого поселка, но и федеральным законом. Свобода здесь соседствует с довольно четкими ограничениями: садовый домик должен быть простым, и его площадь не может быть больше 24 квадратных метров, включая крытую веранду.
Закон, правда, не устанавливает, сколько месяцев в году в нем можно жить; вместо этого действует другой принцип — домик по своему устройству и оснащению не должен быть пригоден для постоянного проживания. То есть хозяин не имеет права перестраивать его так, чтобы жить в таком «домике кума Тыквы» постоянно. Это должно быть место для отдыха, хранения инвентаря и короткого пребывания, а не полноценное жилье.
Есть требования и к самому участку. По меньшей мере одна его треть должна использоваться для выращивания овощей, фруктов, ягод или зелени для личных нужд. Поэтому берлинская мини-дача — это не просто маленький загородный домик с декоративным газоном и шезлонгом в черте города. Это прежде всего зеленый оазис: садик с грядками, деревьями, компостом, лейками и реальным уходом за растениями.
Землю здесь не покупают, а арендуют. При смене арендатора новому садоводу обычно приходится выплатить прежнему владельцу компенсацию за «хижину», посадки и другое имущество на участке. По данным берлинских властей, чаще всего речь идет примерно о 2-5 тысячах евро. Стандартный садовый домик оценивается в среднем примерно в 4 тысячи евро. К этому добавляются ежегодная аренда земли, членские взносы, вода, электричество и другие текущие расходы.
Но главная проблема — не цена, а очередь.
В Берлине около 15 тысяч человек официально ждут свободного участка. В некоторых районах своей калитки приходится дожидаться 5-10 лет. Сколько берлинцев мечтает о собственных грядках и маленьком домике, точно неизвестно, но при почти 70 700 занятых участках и еще тысячах желающих спрос явно намного превышает предложение.
Два Берлина за дачным забором
Насколько по-разному мини-дачи могут существовать внутри одного мегаполиса, хорошо видно на примере двух берлинских садовых поселков.
Борнхольм в Пренцлауэр-Берге расположен в восточном Берлине и буквально встроен в плотную городскую среду. Рядом проходят улицы, едет наземное метро, спешат велосипедисты и прохожие.
Совсем рядом находится Безебрюке — мост, возле которого 9 ноября 1989 года открылся первый пограничный переход между Восточным и Западным Берлином. Сегодня рядом с одним из самых узнаваемых мест новейшей истории разбиты грядки.
У Рувальда на западе Берлина совсем другая атмосфера. Он существует с 1913 года и находится рядом с одноименным историческим парком. Здесь городской фон ощущается слабее, а жизнь внутри садов — сильнее.
По узким аллеям люди идут с лейками и садовыми инструментами, возле домиков стоят тачки и компостные ящики, соседи переговариваются через заборы. В августе особенно хорошо виден результат летней работы: созревают овощи и фрукты, собирают зелень и ягоды, у пчеловодов появляется новый мед, который прохожие могут попробовать и даже купить.
И тут же, рядом с грядками, стоят шезлонги, столы и грили.
Как устроен быт на берлинской даче
Чтобы попасть в свой сад, иногда достаточно велосипеда или нескольких остановок на метро. Человек остается в городе, поэтому берлинская мини-дача — не столько альтернатива городской квартире, сколько ее дополнение.
Именно это когда-то привлекло и берлинского мини-дачника Геральда Ш. Друзья пригласили его к себе в сад, и ему понравилось, что для такого отдыха не нужно уезжать из Берлина.
«Ты все еще в городе, но при этом чувствуешь себя так, будто оказался где-то далеко от него», — рассказывает он. А позже, когда освободился участок, семья Геральда решила воспользоваться возможностью завести свой сад.
Он с радостью соглашается на интервью, не откладывая в сторону рабочих инструментов. На вопрос, что для него сад — работа или отдых, он говорит без долгих раздумий: «Сад — это немного работа, но в большей степени отдых и, конечно, общение».
Работы при этом хватает всегда. Идеальный садовый день для Геральда начинается именно с нее: выйти утром, посмотреть, что предстоит сделать, и постепенно заняться всеми делами.
«Даже если дел немного, в саду всегда найдется чем заняться. А в конце дня — холодное пиво и стейк на гриле. Вот это для меня идеальный садовый день».
Большого огорода у семьи с тремя детьми пока нет. Сейчас здесь растет зелень, но Геральд собирается посадить помидоры и установить небольшую теплицу, чтобы выращивать еще немного овощей. «Для чего-то более масштабного участок не очень подходит», — объясняет он.
Впрочем, ценность сада для него измеряется совсем не количеством собранных килограммов.
Один из самых ярких моментов он помнит с тех времен, когда семья только получила участок. Сначала здесь почти ничего не было. Потом началась работа, а примерно через год сад преобразился.
«И ты выходишь, смотришь и думаешь: «Ух ты, это все сделано собственными руками. Ты сделал это сам — и теперь вправе этим наслаждаться»». Именно это ощущение — увидеть результат собственного труда – речитативом идет в нашем разговоре.
По словам Геральда, сад учит: красивые вещи не появляются сами по себе.
«В них нужно вложить много труда. За садом нужно ухаживать. Он учит бережно обращаться с природой, лелеять растения. И еще он учит видеть красивые вещи и наслаждаться ими. Благодаря этой простой формуле наша семья научилась радоваться малому, восхищаться мятой и розмарином, а наш брак расцвел как гортензии и стал еще крепче», — улыбается он.
Для Геральда сад не превращается в работу после работы. Наоборот, физический труд, уход за посадками и постоянные небольшие задачи помогают отключиться от обычной жизни.
Есть здесь и другое чувство, которое Геральд особенно ценит, — свобода. Если бы участка не было, именно ее, по его словам, ему не хватало бы больше всего. «Мне не хватало бы ощущения, когда встаешь утром и радуешься тому, что впереди есть что-то хорошее». А еще не хватало бы спокойных дней, встреч с друзьями и общения, которое возникает внутри садового поселка само собой.
История появления шребергартенов и огородов для бедных в Германии
У немецких городских садовых участков нет единой точки отсчета. В XIX веке маленькие городские сады возникали по разным причинам: где-то как помощь бедным семьям, а где-то — как часть новой для того времени идеи о здоровой городской жизни.
Одной из первых моделей стали так называемые арменгертены — «сады для бедных». Небольшие участки на окраинах и пустующих землях отдавали малоимущим семьям, чтобы те могли сами выращивать овощи и фрукты и меньше зависеть от денежной и продовольственной помощи.
Для рабочих семей это был редкий кусок собственной земли в перенаселенном индустриальном городе. Здесь можно было не только получить урожай, но и провести время на воздухе вдали от тесных квартир и фабричных кварталов.
Но примерно в середине XIX века появилось и другое направление — сад не как средство прокормиться, а как способ сделать жизнь в городе здоровее.
Особенно ярко эта идея проявилась в Лейпциге. Врач и ортопед Мориц Шребер считал, что растущим в городе детям не хватает движения, свежего воздуха и физической активности. Сам Шребер садов не создавал, но его имя позже стало почти нарицательным.
После его смерти школьный директор Эрнст Инноценц Хаусшильд основал в Лейпциге Шреберферайн — общество, названное в честь Шребера. Сначала речь шла вообще не о дачных участках, а о площадке для детей, где они могли заниматься гимнастикой, играть и проводить время на свежем воздухе.
Потом рядом появились грядки. Сначала ими должны были заниматься дети, но довольно быстро к делу подключились родители. Участки стали огораживать, за ними начали ухаживать целыми семьями, а название «шребергартен» постепенно закрепилось за небольшими городскими садами вообще.
Так две идеи слились воедино. И в арменгертенах, и в садах за маленьким участком земли стояла одна и та же идея: человеку в растущем индустриальном городе нужен свой зеленый островок.
Позднее к этим двум направлениям добавились рабочие сады, сады предприятий, натуропатические проекты и другие формы городского садоводства.
Особенно важными участки становились во время кризисов. В годы Первой и Второй мировых войн городские грядки снова стали прежде всего источником еды. После Второй мировой войны часть садовых домиков в разрушенном Берлине даже использовали как временное жилье для людей, потерявших квартиры во время бомбардировок.
План по урожаю против шезлонгов: как Берлинская стена разделила дачные традиции
После войны разделилась не только Германия, но и садовые традиции. По разные стороны Берлинской стены у каждой появились свои специфические особенности.
В Восточной Германии, включая Восточный Берлин, участки стали одновременно местом отдыха, частным пространством и дополнительным источником продуктов. Здесь выращивали овощи, фрукты и ягоды не только для себя: часть урожая могли продавать государству, которое потом распространяло его в обычных магазинах.
В 1970-е годы власти ГДР начали еще активнее поддерживать садовые участки, продвигая принцип «100 килограммов фруктов на 100 квадратов садовой земли». От сада ждали прежде всего урожая, а большие газоны и участки, предназначенные исключительно для красоты, не приветствовались.
В Западном Берлине садовые участки приобрели другой смысл. После строительства Берлинской стены город оказался отрезан от многих привычных мест отдыха в окрестностях (Западный Берлин стал своеобразным анклавом на территории Восточной Германии, подробно об этом мы писали здесь), и маленький сад внутри городской черты стал для жителей почти заменой дачи за городом.
Здесь тоже выращивали овощи, зелень и ягоды, но главное значение участка постепенно смещалось к отдыху, семейному времени и частному зеленому пространству.
После объединения страны в 1990 году восточногерманские садовые структуры встроились в общегерманскую систему.
Экологическая роль городских садов в Берлине
У городских садов есть и еще одна роль, которой в XIX веке почти не придавали значения.
Сегодня мини-дачи сохраняют внутри плотной городской застройки большие участки зелени — около 2 900 гектаров, или примерно 3% территории Берлина. В городе насчитывается около 890 садовых поселков и почти 70 700 отдельных участков. Они дают пространство растениям, насекомым, птицам и небольшим животным и помогают создавать более прохладные зоны во время летней жары.
Сейчас город ищет способы разместить больше садоводов на той же земле. Для новых и заново распределяемых участков стандартную площадь решили уменьшить с четырех до двух с половиной соток.
Именно поэтому судьба мини-дач давно касается не только самих садоводов. Для быстро растущего Берлина это еще и вопрос того, сколько зеленого пространства должно оставаться в городе, и как совместить его с постоянной потребностью в новом жилье.
Вечерний полив: когда сад оживает
Ближе к вечеру жара окончательно спадает, и в Рувальде начинается время полива. Кто-то идет к грядкам с лейкой, кто-то разматывает шланг, вода льется на сухую землю и темными пятнами расползается между растениями.
Соседи перекидываются словами через забор, где-то накрывают стол, где-то уже разжигают гриль. После дневной жары сад постепенно оживает.
В садовом товариществе Борнхольм, расположенном в восточной части Берлина, в субботний день кипит жизнь, хотя на улице жара — плюс 36 градусов. В воздухе все равно чувствуется свежесть и пахнет цветами: ранним утром большинство садоводов уже успели полить свои клумбы и грядки. У входа один из владельцев участка выставил за калитку ящик со спелыми грушами. К нему прикреплена бумажка с аккуратной надписью: «Груши-паданцы для компота, отдам бесплатно».
Когда я спрашиваю, почему не на продажу, хозяин не скрывает удивления: «Да как можно? Мы не с веток их сняли, они на землю нападали. У нас в этом году огромный урожай. Я всегда раздаю лишнее. И вы берите». На вкус груши оказались удивительно сладкими.
На другом участке дачница копает картошку.
«Разве картошку обычно не собирают в сентябре?» – спрашиваю я. «Да-да, обычно. «Но эту уже можно», — объясняет она и показывает граблями на грядку. – Легко понять, поспела ли она: пока ботва зеленая, клубни оставляю в земле, а когда зелень увядает, значит, урожай созрел».
… История, начавшаяся одновременно с «садами для городской бедноты» и идеями о более здоровой жизни в мегаполисе, пережила индустриализацию, две мировые войны, разделение Берлина и объединение Германии.
Город стал богаче, теснее и технологичнее, а желание открыть калитку и оказаться на собственном кусочке земли никуда не исчезло.
«Разве может быть что-то лучше, чем пройтись босиком по траве?» — спрашивает Геральд. И тут же отвечает: «Представьте, день еще только начинается, вокруг никого нет, и вы можете насладиться пением птиц и собственным садом. Для меня это и есть самое прекрасное».